Пока я работала над своей книгой The Maturation of Judgment, мы с моей близкой подругой много говорили о суждениях, морали, совести и принципах, на основании которых мы оцениваем поступки других людей.
В какой-то момент мы обсуждали реальную жизненную ситуацию, связанную с человеком, который вмешался в чужую семью и стал причиной огромного количества конфликтов и нанес немало вреда. Она была совершенно чужим человеком для этой семьи, но постепенно начала вести себя так, словно эта семья была ее собственной, словно у нее было право вмешиваться в отношения между родителями и детьми, между родственниками и друзьями и занимать место, которое ей никогда не принадлежало. Как мы это видели, за многим из происходящего стояли ЗАВИСТЬ и стремление остаться в Канаде практически ЛЮБОЙ ценой, даже если для этого приходилось пользоваться добротой и доверием семьи, которая радушно ее приняла.
Мы с подругой говорили друг другу: «Однажды ее совесть проснется. Однажды она поймет, что натворила».
А потом посмотрели друг на друга — и рассмеялись. Почему мы вообще были так уверены, что там есть совесть, которой однажды предстоит проснуться?
Мы часто судим о других людях, исходя из собственных внутренних стандартов. Если нам самим рано или поздно стало бы стыдно, мы предполагаем, что и им станет стыдно. Если бы мы извинились, мы ожидаем извинений от них. Если бы мы поняли, что переступили нравственную границу, то ожидаем, что и другой человек когда-нибудь это осознает. Мы продолжаем давать людям очередной шанс, потому что привыкли искать в них что-то хорошее. Мы прощаем, потому что предполагаем, что где-то внутри они все-таки понимают разницу между тем, что правильно, и тем, что неправильно.
Но само это предположение тоже может оказаться ошибкой суждения.
Если бы совесть действительно руководила этим человеком, в какой-то момент она смогла бы сказать: «Мне жаль. Я переступила границы, которые не имела права переступать. Я вмешалась в семью, которая не была моей. Я причинила вред и теперь понимаю, что поступила неправильно». У нее была собственная семья в Канаде. У нее были другие возможности. И все же она предпочла оставаться глубоко вовлеченной в жизнь чужой семьи, невзирая на последствия.
Этот разговор напомнил мне об одной важной вещи, когда я работала над The Maturation of Judgment: нам следует быть очень осторожными, проецируя собственную нравственную систему на других людей.
Не все переживают голос совести одинаково. Не всех беспокоит вред, который они причиняют. Не каждый в конце концов приходит к тому моменту самоанализа, которого мы продолжаем ждать.
Иногда мы ждем, когда чья-то совесть наконец «проснется», просто потому, что сами не можем представить, как можно спокойно жить без собственной совести.
И иногда зрелость суждения заключается именно в том, чтобы наконец понять эту разницу.
Комментарии